Чем больше и длиннее была борода, тем больше должно было быть уважение к её хозяину. В некоторых родах борода передавалась из поколения в поколение, и знатность рода определялась путём сложения сумм длин всех бород в нынешнем поколении с суммами длин всех бород в поколениях предшествующих. Бояре трепетно ухаживали за своими бородами, каждое утро измеряли казённым аршином, записывая результаты на бересту и, выйдя во время пира в туалет покурить, мерялись, у кого длиннее.

     Пётр Первый, часто и подолгу бывавший в Европах, об этом важном титулатурно-ранжировочном значении бороды не знал. Он вообще плохо знал нравы бояр, так как редко с ними общался. Потому что они были дремучие и неизящные, плохо пахли и носили бестолковые и немодные по прогрессивным западным меркам наряды. На одежде русских бояр обычно насчитывалось до 70 деревянных пуговиц и рукава носились с разрезами, а вот например французский король Франциск Первый приобрел для одного костюма 13 600 пуговиц, причём золотых, и рукава у него были фонариками. А вместо бороды Франциск носил пышное кружевное жабо.

     Пётр Первый бояр стеснялся и иногда робко пытался привить двору европейские манеры. Отчаявшись отучить бояр растить бороды личным примером, царь один раз даже напоил до потери сознания столбового боярина Морозова и приказал камердинеру накрахмалить ему бороду наподобие жабо. Столбовой боярин Морозов, правда, наутро особых перемен в своей бороде не обнаружил, так как накануне ел сильно второпях яйцо всмятку, а лишний раз бороду полоскать считалось у бояр блажью - руки и то мыли только по церковным праздникам, а так обычно если сильно пачкали, то вытирали о бороду.

     Да и дурным тоном к тому же: свежемытая борода форму имела недостаточно окладистую, весила меньше, развевалась пушистыми прядями на сквозняке, отвлекая собеседника, и вообще норовила наэлектризоваться и прилипнуть куда не следует.

     Явно же влиять на вкусы бояр Пётр, как человек западного, отчасти даже демократичного склада ума, не мог. «Не могу я, - безнадёжно жаловался он Меньшикову, - на них явно влиять. Я же как бы демократичного ума человек, что обо мне западные коллеги подумают. Пресса истерику поднимет, мол, диктатура, тоталитаризм, кровавая грозбня всякая. Вот и приходится смотреть на эти жуткие бороды, терпеть и морщиться».

     Нечуткий Меньшиков проблем Петра не понимал, так как был не только нечуткий, но и дремучий и неизящный к тому же - хоть он и полагал себя главным щёголем, пуговиц у него на всех костюмах в общей сложности набиралось от силы тысячи полторы. Петр, не найдя понимания, морщился, терпел, мечтал о Европе и по возможности общения с боярами избегал, чтобы на жуткие бороды не смотреть. А если приходили по какому-то вопросу, говорил, что у него разыгралась мигрень, и отсылал к нечуткому Меньшикову.

     Бояре по простоте своей широкой русской души об этих мучениях любимого царя не догадывались. Да что там, наоборот! – думали, мол, чем длиннее отрастим бороды, тем солиднее будем выглядеть. И тем больше наш любимый царь будет нами гордиться в своих западных поездках.

     И поэтому отращивали свои жуткие бороды с огромным энтузиазмом. А в воображении прямо-таки рисовали себе, как сидит любимый царь за банкетным столом в окружении всяких Францисков Первых, облепленных пуговицами, и, как заправской рыбак размахивая своими длиннющими ручищами, без удержу хвастается боярскими бородами перед западными коллегами. Франциск Первый, конечно же, завидует и делает вид, что не верит, мол, пардон муа, мон шери ами Пьер, но в человеческих ли силах отрастить такую, о-ля-ля, бородищу, как же они ходят, у них борода, пардон муа, в ногах не путается ли?

     А любимый царь, подвыпивши уже анжуйского, начинает горячиться, срывает с придворных парики, связывает их морскими узлами в одну большую кудрявую припудренную бороду и достаёт из кармана складной казенный аршин, дабы удостовериться, что полученный бородоэрзац соответствует по длине среднестандартной боярской бороде. Франциск Первый, с пьяным азартом втягиваясь в спектакуляцию, цепляет бороду и, пройдя пару шагов, картинно падает на ковры. Петр горячится ещё больше, бороду отнимает, рвёт на бритой, как положено этикетом, груди облитое алым анжуйским жабо и кричит, что плохому боярину борода-то оно конечно ходить мешает, Вы, монсир, лучше бы с панталон посрывали лишние пару тысчонок пуговиц, глядишь, и ноги передвигать легче было б!..

     И всякое такое прочее радужное рисовали себе бояре, любовно приводя свои жуткие бороды в парадный вид перед очередным приездом любимого царя путём отряхивания с оных бород крошек хлеба-соли, выуживания из оных бород селёдочных костей и сковыривания с них же, бород, засохшей красной икры.

     А царь Пётр Первый хоть своих бояр стеснялся, но как человек ума западного и демократичного, всей душой стремился принимать подданных такими, какими они были, пусть и вместе с их жуткими бородами (и даже всем содержимым этих жутких бород). И каждый раз по пути с Европ до дому занимался в дороге жестоким аутотренингом, как порекомендовал ему алхимик, чернокнижник и практикующий при дворе немецкого императора Фридриха Вильгельма психотерапевт Джон Ди. Как-то раз, когда Фридрих Вильгельм отлучился в туалетную комнату попудрить носик и парик, отчаявшийся Пётр поведал Джону Ди о своих затруднениях.

     - Борода, - авторитетно начал Джон Ди, - является в Вашем сознании как бы олицетворением всего порочного в боярах, майн либе фройнд. Мы с коллегами херром Скиннером унд херром Уотсоном проводили как-то занятный эксперимент – показывали маленькому мальчику Альберту бороду Санта Клауса. Вы же знаете, все дети любят Санта Клауса. В Вашей дремучей и неизящной стране его называют столбовым боярином Морозовым. И маленький мальчик Альберт тоже любил Санта Клауса. До этого эксперимента. А потом разлюбил. Варум, спросите Вы? И я откровенно, ничего не скрывая, отвечу – да потому что мы не просто показывали ему бороду. Мы одновременно с демонстрацией бороды за его спиной стучали молотком в огромный медный таз!

     - И проделали это раз пятьдесят, не меньше! Ребёнок каждый раз пугался ну просто до полусмерти! - с воодушевлением продолжал Джон Ди, видя нескрываемое одобрение на лице Петра Первого, который к тому времени уже начал спиртовать детей для коллекции в кунсткамере. – Вот и в Вашем случае то же самое. Наверное, бояре Вас сильно достают, казну разворовывают, окно в Европу рубят спустя рукава левой пяткой, заказанное в Италии гардинное полотно для этого окна себе на портянки тырят, да и вообще неприятные они людишки, неизящные и дремучие. Поэтому борода сама по себе вызывает в Вас неприятные интимные переживания. Вот смотрите... БОРОДА! – вдруг истошно вскричал Джон Ди и издевательски гоготал, с триумфом глядя на смертельно побледневшего Петра.

     Следуя совету Джона Ди, Пётр пытался связать в своём сознании бороду и то хорошее, что мог вспомнить о боярах. Вспомнить удалось только несколько русских народных пословиц и поговорок, которыми бояре оперировали вместо обычной человеческой европейской речи. Сидя в обитом кожей салоне кареты, царь снимал со своей этикетно-бритой груди инкрустированный яхонтами медальон, доставал оттуда изображение бороды в натуральную величину, написанное на куске бересты Феофаном Греком, и, с отвращением глядя на него, бормотал «не суди книгу по бороде», «без бороды не выудишь и рыбку из пруда», «вот тебе, бабушка, и борода», «борода приходит во время еды», «не зная бороду, не суйся в воду», «сам с ноготок, а борода с локоток».

     Трагедия состояла в том, что и русские народные пословицы и поговорки у Петра ассоциировались с бородой и тоже вызывали в нём неприятные интимные переживания. Поэтому на шестой или седьмой русской народной мудрости у царя обычно сдавали нервы, он начинал материться по-немецки с голландским акцентом, комкал бересту и, открывая дверь кареты на полной скорости, выбрасывал портрет бороды вон на растерзание волкам и крестьянам. Оставшегося времени в пути ему, как правило, хватало, чтобы выкушать один штоф, две чарки, шесть шкаликов и 12 косушек водки, в результате чего, по прибытию домой, из кареты (окруженной в три ряда взволнованными боярами и в тридцать рядов - их жуткими бородами) он обычно выходил с широкой тёплой улыбкой на чисто выбритом лице.